Тессеры критики: Ковиелло, Рушди и исследования о «Винляндии»

Weed saw that he was the tallest person in his vicinity, if “vicinity” be defined as a domain bounded by a set of points partway to the next person of a height equal to or greater than his own, six three and a half, this distance varying linearly with the height—His thoughts were interrupted by a scuffle nearby. Three policemen, falling upon one unarmed student, were beating him with their riot st

Уид заметил, что он — самый высокий в своей окрестности, если «окрестность» определить как область, ограниченную множеством точек на полпути до следующего человека ростом, равным или превышающим его собственный, шесть футов три с половиной дюйма, причём это расстояние линейно меняется в зависимости от роста — мысли его прервала потасовка рядом. Трое полицейских, набросившись на безоружного студент

It was a nice day, everybody was out in Dewey Weber Plaza enjoying the sunshine, boys loosening their ties, even taking off their jackets, girls unpinning their hair and hiking their skirts up as far as their knees, a thousand students out on their lunch breaks, drinking milk, eating baloney-and-white-bread sandwiches, listening to Mike Curb Congregation records on the radio, talking about sports

День выдался погожий, и все высыпали на площадь Дьюи Вебера — грелись на солнышке: парни ослабляли галстуки, а то и вовсе снимали пиджаки, девушки распускали волосы и подтягивали юбки до колен; тысяча студентов на обеденном перерыве пили молоко, жевали сэндвичи с болонской колбасой на белом хлебе, слушали по радио записи Конгрегации Майка Керба, болтали о спорте, хобби, занятиях и о том, как продв

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

“Bisectoral, really, private and public, grants, contracts, basically we study and treat Tubal abuse and other video-related disorders.”

— На самом деле, мы работаем по двум направлениям: частному и государственному, — гранты, контракты, — в общем, изучаем и лечим злоупотребление Экраном и прочие расстройства, связанные с видео.

The informal slogan around 24fps was Che Guevara’s phrase “Wherever death may surprise us.” It didn’t have to be big and dramatic, like warfare in the street, it could happen as easily where they chose to take their witness, back in the shadows lighting up things the networks never would—it might only take one cop, one redneck, one stupid mistake, everybody on the crew could dig it, though in the

Неофициальным девизом 24fps служила фраза Че Гевары: «Где бы ни застигла нас смерть». Это не обязательно должно было быть громко и драматично, как уличные бои, — застигнуть могло и там, куда они сами решали принести свое свидетельство, в тенях, подсвечивая то, что телесети не показали бы никогда. Хватило бы одного копа, одного деревенщины, одной глупой ошибки, — вся команда это понимала, хотя, как

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

Weed saw that he was the tallest person in his vicinity, if “vicinity” be defined as a domain bounded by a set of points partway to the next person of a height equal to or greater than his own, six three and a half, this distance varying linearly with the height—His thoughts were interrupted by a scuffle nearby. Three policemen, falling upon one unarmed student, were beating him with their riot st

Уид заметил, что он — самый высокий в своей окрестности, если «окрестность» определить как область, ограниченную множеством точек на полпути до следующего человека ростом, равным или превышающим его собственный, шесть футов три с половиной дюйма, причём это расстояние линейно меняется в зависимости от роста — мысли его прервала потасовка рядом. Трое полицейских, набросившись на безоружного студент

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

Crossing the Golden Gate Bridge represents a transition, in the metaphysics of the region, there to be felt even by travelers unwary as Zoyd. When the busful of northbound hippies first caught sight of it, just at sundown as the fog was pouring in, the towers and cables ascending into pale gold otherworldly billows, you heard a lot of “Wow,” and “Beautiful,” though Zoyd only found it beautiful the

Переезд через мост Золотые Ворота — это, по местной метафизике, переход, ощутимый даже для такого беспечного путника, как Зойд. Когда автобус, полный хиппи, едущих на север, впервые завидел его на закате, в миг, когда наползал туман, а башни и тросы возносились в бледно-золотые, нездешние клубы, то и дело слышалось «Ух ты» и «Красота», — хотя Зойду он казался красивым ровно настолько, насколько кр

“What’s a Thanatoid. OK, it’s actually short for ‘Thanatoid personality.’ ‘Thanatoid’ means ‘like death, only different.’ “

— Что такое танатоид? Вообще-то это сокращение от «танатоидная личность». «Танатоид» означает «похожий на смерть, только иначе».

As crops in the sun grew fatter, flowered, more densely aromatic, as resinous breezes swept out of the gulches to scent the town day and night, the sky over Vineland County, which had allowed the bringing of life, now began to reveal a potential for destroying it. Pale blue unmarked little planes appeared, on days of VFR unlimited nearly invisible against the sky, flown by a private vigilante squa

По мере того как посевы на солнце наливались, цвели, источали всё более густой аромат, а смолистые ветры вылетали из ущелий и денно и нощно наполняли городок своим запахом, небо над округом Винляндия, прежде дарившее жизнь, теперь начинало обнаруживать способность её уничтожать. Появились бледно-голубые самолётики без опознавательных знаков, в дни неограниченной видимости почти неразличимые в небе

The kid put on a genial smile, waved, put his hand to his ear like Reagan going, “Say again?” “How about a few questions,” Justin pretending to look around the room, “Mom? You had your hand up?”

Парень изобразил приветливую улыбку, помахал, приложил руку к уху, как Рейган, изображая: «Ась?» — «Может, ответишь на пару вопросов?» — Джастин для виду обвел взглядом комнату. — «Мама? Ты вроде тянула руку?»

The informal slogan around 24fps was Che Guevara’s phrase “Wherever death may surprise us.” It didn’t have to be big and dramatic, like warfare in the street, it could happen as easily where they chose to take their witness, back in the shadows lighting up things the networks never would—it might only take one cop, one redneck, one stupid mistake, everybody on the crew could dig it, though in the

Неофициальным девизом 24fps служила фраза Че Гевары: «Где бы ни застигла нас смерть». Это не обязательно должно было быть громко и драматично, как уличные бои, — застигнуть могло и там, куда они сами решали принести свое свидетельство, в тенях, подсвечивая то, что телесети не показали бы никогда. Хватило бы одного копа, одного деревенщины, одной глупой ошибки, — вся команда это понимала, хотя, как

Prairie wouldn’t be off work for a couple of hours. Zoyd needed cash and also some advice about a quick change of appearance, and both were available from the landscape contractor Zoyd did some lawn and tree work for, Millard Hobbs, a former actor who’d begun as a company logo and ended up as majority owner of what’d been a modest enough lawn-care service its founder, a reader of forbidden books,

Прерии оставалось работать еще пару часов. Зойду нужны были наличные, а заодно и совет насчет быстрой смены внешности, и то и другое имелось у ландшафтного подрядчика, на которого Зойд иногда косил газоны и подрезал деревья, — Милларда Хоббса, бывшего актера, начинавшего как живой логотип компании, а закончившего мажоритарным владельцем скромной службы по уходу за лужайками, которую ее основатель,

“Oh. Sorry.” He handed Zoyd a card that read, “Dr. Dennis Deeply, M.S.W., Ph.D. / National Endowment for Video Education and Rehabilitation,” someplace down north of Santa Barbara, a struck circle around a TV set, above the Latin motto Ex luce ad sanitatem, with a printed phone number crossed out and another ballpointed in. “That’s our local number, we’re staying at the Vineland Palace till we cat

— Ой, простите. — Он протянул Зойду визитку: «Д-р Деннис Дипли, магистр социальной работы (M.S.W.), доктор философии (Ph.D.) / Национальный фонд видеообразования и реабилитации» — где-то к северу от Санта-Барбары, — телевизор, обведённый кружком, а над ним латинский девиз Ex luce ad sanitatem, напечатанный телефон зачеркнут, другой вписан шариковой ручкой. — Это наш местный номер, мы остановились

“He’s both. We still have some unbalanced karma, me and Brock. Now it sounds like you’ve got some too.” She laid the Japanese amulet on the tabletop between them. “Takeshi calls these things giri chits, sorta karmic IOU’s. Takes a lot of speed, gets grandiose, wants to base a world currency system on them, so forth—but if you present one to him, he’s got to honor it. Were you planning on using thi

— И то и другое. У нас с Броком до сих пор не сведены кармические счеты. Похоже, теперь и у тебя с ним что-то есть. — Она положила на стол между ними японский амулет. — Такэси называет эти штуки гири-расписками, что-то вроде кармических долговых обязательств. Когда он разгонится на спидах, впадает в манию величия и хочет построить на них мировую валютную систему, ну и так далее, — но если ты предъ

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

LATER than usual one summer morning in 1984, Zoyd Wheeler drifted awake in sunlight through a creeping fig that hung in the window, with a squadron of blue jays stomping around on the roof. In his dream these had been carrier pigeons from someplace far across the ocean, landing and taking off again one by one, each bearing a message for him, but none of whom, light pulsing in their wings, he could

Одним летним утром 1984 года, позже обычного, Зойд Уилер выплыл из сна в солнечный свет, сочившийся сквозь ползучий фикус, что завешивал окно, а по крыше тем временем топотала эскадрилья голубых соек. Во сне они обернулись почтовыми голубями откуда-то из-за океана: один за другим они садились и взлетали, и каждый нес ему весть, но ни одного из них — с пульсирующим в крыльях светом — он так и не су

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

Today, inspired by a wave of Bigfoot sightings down in the Mattole, Vato had nearly convinced the skeptical lookalikes that the Escondido had been found abandoned in a clearing, its owners frightened off by Bigfoot, in whose territory the car had then sat, anybody’s prize, making its retrieval by the boys, who’d just happened to be out in that part of the brush, an adventure full of perilous grade

Сегодня, вдохновленный волной наблюдений бигфута в Маттоле, Вато почти убедил скептически настроенных двойников, что «Эскондидо» был найден брошенным на поляне — хозяев распугал снежный человек, на чьей территории машина и простояла, став ничьей добычей, так что ее возвращение парнями, которые просто случайно оказались в тех кустах, обернулось приключением, полным опасных подъемов, чудесных спасен

“Calvin doesn’t cut nothin’ bigger than a 14,” a girl younger than his daughter screamed at him out her window, “and you ought to be locked up.”

— Кельвин Кляйн больше четырнадцатого размера не шьет, — заорала ему в окно девица моложе его дочери, — и вообще тебя надо запереть.

“Easy there cowgirl, now things’re just fine,” the logger stepping back as Zoyd, he hoped demurely, yanked at a silk cord on a dainty starter pulley, and the lady’s pearl-handled chain saw spun into action.

— Спокойно, ковбойша, всё путём, — лесоруб попятился, а Зойд, изобразив, как он надеялся, скромную девицу, дёрнул шёлковый шнур изящного стартера, и дамская бензопила с перламутровой рукояткой завелась с рёвом.

Zoyd went sweaty and had one of those gotta-shit throbs of fear. Was it ESP, was he only reacting to something in his friend’s voice? Somehow he knew who it would be. Here when he needed all his concentration for getting through another window, instead he had to worry about this visitor from out of the olden days. Sure enough, it turned out to be Zoyd’s longtime pursuer, DEA field agent Hector Zuñ

Зойда прошиб пот, и в животе забился тот самый, до дрожи, позыв к нужнику. Что это было — телепатия, или он просто среагировал на что-то в голосе приятеля? Он отчего-то сразу понял, кто это. Именно сейчас, когда ему требовалась вся сосредоточенность, чтобы пролезть в очередное окно, приходилось вместо этого терзаться мыслями о госте из стародавних времен. Так и вышло: это оказался давний преследов

ZOYD made it home in time to view himself on the Tube, though he had to wait till Prairie finished watching the 4:30 Movie, Pia Zadora in The Clara Bow Story. She fingered the material of the lurid print dress. “Crazy about this, Dad. Fresh, rilly. Can I have it when you’re done? Use it to cover my futon.”

Зойд успел домой как раз вовремя, чтобы увидеть себя по Экрану, хотя пришлось подождать, пока Прерия досмотрит «Кино в 4:30» — Пиа Задора в «_Истории Клары Боу_». Она пощупала ткань кричащего платья в цветочек. — Обалдеть, пап. Свежак, честное слово. Отдашь, когда отбегаешь? Я им футон накрою.

“Feel like Mildred Pierce’s husband, Bert,” is how Zoyd described his inner feelings to Frenesi, having located her finally at the gigantic Dark Ocean Hotel, a towering dihedral wallful of 2,048 rooms with identical lanais cantilevered into blue space, all facing the Pacific. Far below, tiny figures rode the curl of the tiny surf, sunned upon the beach, frolicked in tiny glowing aqua pools set in

«Чувствую себя Бертом, мужем Милдред Пирс», — так Зойд описал Френези свое внутреннее состояние, разыскав ее наконец в гигантском отеле «Темный океан» — вздымавшейся двугранной стене из двух тысяч сорока восьми номеров с одинаковыми консольными ланаи, вынесенными в голубую пустоту и обращенными к Тихому океану. Далеко внизу крошечные фигурки скользили по гребням крошечного прибоя, загорали на пляж

Each 747 in the Kahuna Airlines fleet had been gutted and refitted as a huge Hawaiian restaurant and bar, full of hanging island vegetation, nightclub chairs and tables instead of airplane seats, even a miniature waterfall. In-flight movies included Hawaii (1966), The Hawaiians (1970), and Gidget Goes Hawaiian (1961), among others. Zoyd was presented with a thick tattered fake book full of Hawaiia

Каждый «Боинг-747» из флота «Кахуна-эйрлайнз» был выпотрошен и переоборудован в огромный гавайский ресторан-бар, полный свисающей островной растительности, с клубными креслами и столиками вместо самолётных кресел, и даже с миниатюрным водопадом. В число фильмов на борту входили «Гавайи» (1966), «Гавайцы» (1970) и «Гиджет улетает на Гавайи» (1961), среди прочих. Зойду вручили толстый, потрёпанный ф

DL was known at the gates outer and inner, getting long looks Prairie couldn’t interpret. By the time they got up to the reception building, there was a welcoming committee standing in the lamplined drive, all in black gi, headed by a tall, fit, scholarly-looking woman named Sister Rochelle, who turned out to be Senior Attentive, or mother superior of the place. “DL-san,” she greeted her longtime

ДЛ знали у внешних и внутренних ворот, и на нее бросали долгие взгляды, которых Прерия не понимала. К тому времени, как они поднялись к приемному корпусу, на усыпанной фонарями подъездной дорожке уже стояла встречающая делегация — все в черных ги, во главе с высокой, подтянутой женщиной ученого вида по имени сестра Рошель, которая оказалась Старшей Внимающей, или настоятельницей этого места. — ДЛ-

“Well thanks, got to be going,” Zoyd mouthed without wasting his voice, smiled, waved, tipped his hat and was off hitchhiking with the baby and their effects inside the quarter hour. Prairie, glad to be moving anywhere, fell asleep as soon as they got a ride. They proceeded toward San Francisco, coming to rest at the posh Telegraph Hill town house of Wendell (“Mucho”) Maas, a music-business biggie

«Ну, спасибо, пора», — беззвучно, чтобы не тратить голос, проговорил Зойд, улыбнулся, помахал, приподнял шляпу и через четверть часа уже ловил попутку с ребенком и пожитками. Прерия, радуясь любой перемене места, уснула, едва их подобрали. Они двинулись к Сан-Франциско и остановились в роскошном таунхаусе на Телеграф-Хилл у Уэнделла («Мучо») Мааса, музыкального магната, с которым Зойд был знаком ч

He sure would, but only after spending more time out on 101 than his already fragile sense of humor could take, owing to a convoy of out-of-state Winnebagos on some leisurely tour of the redwoods, in among whom, on the two-lane stretches, he was obliged to gear down and put up with a lot of attention, not all friendly. “Gimme a break,” he yelled over the engine noise, “it’s, uh, a Calvin Klein ori

Он бы с радостью, но сперва пришлось проторчать на сто первом шоссе дольше, чем мог выдержать его и без того хрупкий юмор, — из-за каравана иногородних «Виннебаго», которые не спеша катались по секвойным лесам. На двухполосных участках ему приходилось сбрасывать скорость и терпеть много внимания, не всегда дружелюбного. «Ну дайте же проехать! — орал он сквозь рев мотора. — Это, э-э, оригинал от Ке

DL was known at the gates outer and inner, getting long looks Prairie couldn’t interpret. By the time they got up to the reception building, there was a welcoming committee standing in the lamplined drive, all in black gi, headed by a tall, fit, scholarly-looking woman named Sister Rochelle, who turned out to be Senior Attentive, or mother superior of the place. “DL-san,” she greeted her longtime

ДЛ знали у внешних и внутренних ворот, и на нее бросали долгие взгляды, которых Прерия не понимала. К тому времени, как они поднялись к приемному корпусу, на усыпанной фонарями подъездной дорожке уже стояла встречающая делегация — все в черных ги, во главе с высокой, подтянутой женщиной ученого вида по имени сестра Рошель, которая оказалась Старшей Внимающей, или настоятельницей этого места. — ДЛ-

LATER than usual one summer morning in 1984, Zoyd Wheeler drifted awake in sunlight through a creeping fig that hung in the window, with a squadron of blue jays stomping around on the roof. In his dream these had been carrier pigeons from someplace far across the ocean, landing and taking off again one by one, each bearing a message for him, but none of whom, light pulsing in their wings, he could

Одним летним утром 1984 года, позже обычного, Зойд Уилер выплыл из сна в солнечный свет, сочившийся сквозь ползучий фикус, что завешивал окно, а по крыше тем временем топотала эскадрилья голубых соек. Во сне они обернулись почтовыми голубями откуда-то из-за океана: один за другим они садились и взлетали, и каждый нес ему весть, но ни одного из них — с пульсирующим в крыльях светом — он так и не су

The kid put on a genial smile, waved, put his hand to his ear like Reagan going, “Say again?” “How about a few questions,” Justin pretending to look around the room, “Mom? You had your hand up?”

Парень изобразил приветливую улыбку, помахал, приложил руку к уху, как Рейган, изображая: «Ась?» — «Может, ответишь на пару вопросов?» — Джастин для виду обвел взглядом комнату. — «Мама? Ты вроде тянула руку?»

They sat together on the floor in front of the Tube, with a chair-high bag of Cheetos and a sixpack of grapefruit soda from the health-food store, watching baseball highlights, commercials, and weather—no rain again—till it was time for the kissoff story. “Well,” chuckled news anchor Skip Tromblay, “an annual Vineland event was repeated today, as local laughing-academy outpatient Zoyd Wheeler perf

Они сидели вдвоем на полу перед Экраном, рядом — пакет читос высотой со стул и упаковка грейпфрутовой газировки из магазина здорового питания, смотрели бейсбольные нарезки, рекламу, погоду — дождя опять не обещали, — пока не пришло время прощального сюжета. «Что ж, — хмыкнул ведущий новостей Скип Тромблей, — ежегодное винляндское событие состоялось и сегодня: местный амбулаторный пациент академии

Weed saw that he was the tallest person in his vicinity, if “vicinity” be defined as a domain bounded by a set of points partway to the next person of a height equal to or greater than his own, six three and a half, this distance varying linearly with the height—His thoughts were interrupted by a scuffle nearby. Three policemen, falling upon one unarmed student, were beating him with their riot st

Уид заметил, что он — самый высокий в своей окрестности, если «окрестность» определить как область, ограниченную множеством точек на полпути до следующего человека ростом, равным или превышающим его собственный, шесть футов три с половиной дюйма, причём это расстояние линейно меняется в зависимости от роста — мысли его прервала потасовка рядом. Трое полицейских, набросившись на безоружного студент

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

BUT when he found out about Prairie—though he never named her, only smirked “So you’ve reproduced” at Frenesi—something else, something from his nightmares of forced procreation, must have taken over, because later, in what could only be crippled judgment, Brock was to turn and go after the baby and, noticing Zoyd in the way, arrange for his removal too. One mild overcast Saturday nearly a year af

Но когда он узнал о Прерии — хотя он ни разу не назвал её по имени, лишь ухмыльнулся Френези: «Значит, ты размножилась», — в нём, должно быть, взяло верх нечто иное, нечто из его кошмаров о принудительном деторождении, потому что позже, в приступе, который можно назвать лишь помутнением рассудка, Брок решил пойти за младенцем и, заметив на пути Зойда, распорядился убрать и его. В один пасмурный, б

Crossing the Golden Gate Bridge represents a transition, in the metaphysics of the region, there to be felt even by travelers unwary as Zoyd. When the busful of northbound hippies first caught sight of it, just at sundown as the fog was pouring in, the towers and cables ascending into pale gold otherworldly billows, you heard a lot of “Wow,” and “Beautiful,” though Zoyd only found it beautiful the

Переезд через мост Золотые Ворота — это, по местной метафизике, переход, ощутимый даже для такого беспечного путника, как Зойд. Когда автобус, полный хиппи, едущих на север, впервые завидел его на закате, в миг, когда наползал туман, а башни и тросы возносились в бледно-золотые, нездешние клубы, то и дело слышалось «Ух ты» и «Красота», — хотя Зойду он казался красивым ровно настолько, насколько кр

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

What he seemed to want was to talk business. He had drafted, sent up, and was about to have authorized a plan to destabilize and subvert PR3 with funding from one of the DOJ discretionary lines. “It’s a laboratory setup,” Brock argued, “a Marxist ministate, product of mass uprising, we don’t want it there and we also don’t want to invade—how then to proceed?” His idea was to make enough money avai

Судя по всему, он хотел поговорить о деле. Он уже составил, подал наверх и был готов получить санкцию на план по дестабилизации и подрывной деятельности против PR3 за счет одной из дискреционных статей бюджета Министерства юстиции. «Это же лабораторные условия, — аргументировал Брок, — марксистское мини-государство, порождение массового восстания; нам не нравится, что оно там есть, но и вторгаться

As crops in the sun grew fatter, flowered, more densely aromatic, as resinous breezes swept out of the gulches to scent the town day and night, the sky over Vineland County, which had allowed the bringing of life, now began to reveal a potential for destroying it. Pale blue unmarked little planes appeared, on days of VFR unlimited nearly invisible against the sky, flown by a private vigilante squa

По мере того как посевы на солнце наливались, цвели, источали всё более густой аромат, а смолистые ветры вылетали из ущелий и денно и нощно наполняли городок своим запахом, небо над округом Винляндия, прежде дарившее жизнь, теперь начинало обнаруживать способность её уничтожать. Появились бледно-голубые самолётики без опознавательных знаков, в дни неограниченной видимости почти неразличимые в небе

Crossing the Golden Gate Bridge represents a transition, in the metaphysics of the region, there to be felt even by travelers unwary as Zoyd. When the busful of northbound hippies first caught sight of it, just at sundown as the fog was pouring in, the towers and cables ascending into pale gold otherworldly billows, you heard a lot of “Wow,” and “Beautiful,” though Zoyd only found it beautiful the

Переезд через мост Золотые Ворота — это, по местной метафизике, переход, ощутимый даже для такого беспечного путника, как Зойд. Когда автобус, полный хиппи, едущих на север, впервые завидел его на закате, в миг, когда наползал туман, а башни и тросы возносились в бледно-золотые, нездешние клубы, то и дело слышалось «Ух ты» и «Красота», — хотя Зойду он казался красивым ровно настолько, насколько кр

The kid put on a genial smile, waved, put his hand to his ear like Reagan going, “Say again?” “How about a few questions,” Justin pretending to look around the room, “Mom? You had your hand up?”

Парень изобразил приветливую улыбку, помахал, приложил руку к уху, как Рейган, изображая: «Ась?» — «Может, ответишь на пару вопросов?» — Джастин для виду обвел взглядом комнату. — «Мама? Ты вроде тянула руку?»

Crossing the Golden Gate Bridge represents a transition, in the metaphysics of the region, there to be felt even by travelers unwary as Zoyd. When the busful of northbound hippies first caught sight of it, just at sundown as the fog was pouring in, the towers and cables ascending into pale gold otherworldly billows, you heard a lot of “Wow,” and “Beautiful,” though Zoyd only found it beautiful the

Переезд через мост Золотые Ворота — это, по местной метафизике, переход, ощутимый даже для такого беспечного путника, как Зойд. Когда автобус, полный хиппи, едущих на север, впервые завидел его на закате, в миг, когда наползал туман, а башни и тросы возносились в бледно-золотые, нездешние клубы, то и дело слышалось «Ух ты» и «Красота», — хотя Зойду он казался красивым ровно настолько, насколько кр

It was a nice day, everybody was out in Dewey Weber Plaza enjoying the sunshine, boys loosening their ties, even taking off their jackets, girls unpinning their hair and hiking their skirts up as far as their knees, a thousand students out on their lunch breaks, drinking milk, eating baloney-and-white-bread sandwiches, listening to Mike Curb Congregation records on the radio, talking about sports

День выдался погожий, и все высыпали на площадь Дьюи Вебера — грелись на солнышке: парни ослабляли галстуки, а то и вовсе снимали пиджаки, девушки распускали волосы и подтягивали юбки до колен; тысяча студентов на обеденном перерыве пили молоко, жевали сэндвичи с болонской колбасой на белом хлебе, слушали по радио записи Конгрегации Майка Керба, болтали о спорте, хобби, занятиях и о том, как продв

He showed up first in Zoyd’s life shortly after Reagan was elected governor of California. Zoyd was living down south then, sharing a house in Gordita Beach with elements of a surf band he’d been playing keyboard in since junior high, the Corvairs, along with friends more and less transient. The house was so old that all of its termite clauses and code violations had been waived, on the theory tha

Впервые в жизни Зойда он возник вскоре после того, как Рейгана избрали губернатором Калифорнии. Зойд жил тогда южнее, в Гордита-Бич, деля дом с участниками серф-группы «Корвэйры», где он играл на клавишных еще со средних классов школы, и с друзьями, более и менее постоянными. Дом был настолько ветх, что все пункты о термитах и нарушениях строительных норм с него сняли, исходя из того, что следующи

Trees. Zoyd must have dozed off. He woke to rain coming down in sheets, the smell of redwood trees in the rain through the open bus windows, tunnels of unbelievably tall straight red trees whose tops could not be seen pressing in to either side. Prairie had been watching them all the time and in a very quiet voice talking to them as they passed one by one. It seemed now and then as if she were res

Деревья. Зойд, должно быть, задремал. Он очнулся от ливня, хлеставшего сплошной стеной, от запаха секвой в дожде, проникавшего в открытые окна автобуса, от туннелей невероятно высоких прямых рыжих деревьев, чьих вершин не было видно, — они надвигались с обеих сторон. Прерия всё это время смотрела на них и очень тихим голосом разговаривала с каждым, кто проплывал мимо. Время от времени казалось, бу

By morning there were scores of injuries, hundreds of arrests, no reported deaths but a handful of persons unaccounted for. In those days it was still unthinkable that any North American agency would kill its own civilians and then lie about it. So the mystery abided, frozen in time, somewhere beyond youthful absences surely bound to be temporary, yet short of planned atrocity. Taken one by one, a

К утру насчитывались десятки раненых, сотни задержанных; о погибших не сообщалось, но несколько человек числились пропавшими без вести. В те дни сама мысль о том, что какое-либо североамериканское ведомство способно убивать собственных граждан, а затем лгать об этом, казалась немыслимой. Так и застыла эта загадка во времени, где-то по ту сторону юношеских отлучек, которые, конечно же, не могли не

LATER than usual one summer morning in 1984, Zoyd Wheeler drifted awake in sunlight through a creeping fig that hung in the window, with a squadron of blue jays stomping around on the roof. In his dream these had been carrier pigeons from someplace far across the ocean, landing and taking off again one by one, each bearing a message for him, but none of whom, light pulsing in their wings, he could

Одним летним утром 1984 года, позже обычного, Зойд Уилер выплыл из сна в солнечный свет, сочившийся сквозь ползучий фикус, что завешивал окно, а по крыше тем временем топотала эскадрилья голубых соек. Во сне они обернулись почтовыми голубями откуда-то из-за океана: один за другим они садились и взлетали, и каждый нес ему весть, но ни одного из них — с пульсирующим в крыльях светом — он так и не су